Тут нет рождения, нет существ, нет созданных вещей, нет сфабрикованных вещей. Уд 8.3
There is without birth, without beings, without made things, without fabricated things. Ud 8.3
Что такое эта Ниббана/Нирвана, о которой мы говорили в предыдущей главе, как она выглядит? В этой и следующих двух главах мы рассмотрим несколько сутт, которые дают подсказки о том, что это такое – и как к этому подойти.
What is this Nibbāna/Nirvana that we spoke of in the previous chapter, what does it look like? In this and the next two chapters, we will look at several suttas that give hints as to what this is – and how to approach it.
Первые несколько сутт взяты из Уданы. Удана – это сборник в Кхуддака Никайя, тот самый том, в котором вы найдете Сутта Нипата. “Удана” означает “восклицание” или “вдохновенное изречение”, и все эти сутты имеют прозаическую часть. Затем в конце каждой прозаической части Будда произносит восклицание, которое всегда имеет стихотворную форму. Иногда ученые указывают, что некоторые стихи, вероятно, были написаны раньше, чем прозаические части. В некоторых суттах проза является очень красивым вступлением к стихам; в некоторых суттах, кажется, очень мало связи между прозой и стихами. Иногда стихи очень, очень хороши, хотя вступление не имеет к ним никакого отношения. В суттах из Уданы, которые мы будем обсуждать в этой и следующей главе, проза и стихи очень хорошо сочетаются друг с другом.
The first several suttas come from the Udāna. The Udāna is a collection in the Khuddaka Nikāya, the same volume in which you find the Sutta Nipāta. “Udāna” means “exclamation” or “inspired utterance,” and all these suttas have a prose part. Then at the end of each prose part the Buddha utters an exclamation which is always in verse form. At times, scholars indicate that some of the verses were probably composed earlier than the prose parts. For some of the suttas, the prose is a very nice lead-in to the verses; for some of the suttas, there seems to be very little relationship between the prose and the verses. Sometimes the verses are very, very good even though the lead-in had nothing to do with them. For the suttas from the Udāna we'll discuss in this and the next chapter, the lead-in prose and the verses do fit quite well together.
Первый – Удана 8.1. “Так я слышал. Однажды Благословенный пребывал неподалеку от Саваттхи в роще Джеты, парке Анатхапи. В тот раз Благословенный наставлял, воодушевлял, вдохновлял и радовал бхиккху беседой о Дхамме, связанной с Ниббаной. Те бхиккху, будучи восприимчивыми и внимательными и сосредоточив весь ум, были намерены слушать Дхамму.”
First is Udāna 8.1. “Thus I have heard. Once the Blessed One was staying near Savatthi in Jeta’s Grove, Anāthapiṇḍika’s Park. On that occasion the Blessed One was instructing, rousing, inspiring and gladdening the bhikkhus with a Dhamma talk connected with Nibbāna. Those bhikkhus being receptive and attentive and concentrating the whole mind were intent on listening to Dhamma.”
“Затем, осознав его значение, Благословенный произнес по этому случаю это вдохновенное изречение: ‘Есть, бхиккхус, та основа[^*], где нет ни земли, ни воды, ни огня, ни воздуха; ни основы бесконечного пространства, ни основы бесконечного сознания; ни основы небытия, ни основы восприятия или невосприятия; ни этого мира, ни другого мира, ни того и другого; ни солнца, ни луны. Здесь, бхиккхус, я говорю, что нет ни прихода, ни ухода, ни пребывания, ни уменьшения, ни увеличения; ни неподвижного, ни подвижного, у него нет опоры. Только это и есть конец дуккха.’”
“Then on realizing its significance, the Blessed One uttered on that occasion this inspired utterance: ‘There is, bhikkhus, that base[^*] where there is no earth, no water, no fire, no air; no base of infinite space, no base of infinite consciousness; no base of no-thingness, no base of perception nor non-perception; neither this world nor another world, nor both; neither sun nor moon. Here, bhikkhus, I say there is no coming, no going, no staying, no decreasing, no increasing; not fixed, not moveable, it has no support. Just this is the end of dukkha.’”
Во-первых, здесь: нет земли, воды, огня, воздуха – нет четырех элементов. Затем, нет четырех высших джхан: бесконечного пространства, бесконечного сознания, небытия, ни восприятия, ни невосприятия. Нет ни rūpa, ни arūpa, т.е. ни материальности, ни нематериальности. Ни этот мир, ни другой мир, ни то ни другое. Это не этот мир, это не другое место, и это не этот мир и не другое место. Ни солнце, ни луна. “‘Здесь, бхиккху, я говорю, что нет ни прихода, ни ухода, ни пребывания, ни уменьшения, ни увеличения; ни неподвижного, ни подвижного, у него нет опоры. Только это и есть конец дуккха’.” Кажется, что в этом нет противоположностей. Это опыт – если использовать слово, которое мы используем в наше время, – недвойственности. Таким образом, Будда описывает Ниббану как недвойственность. Что это значит? Ну, это вся сутта, так что держите эту недвойственность в уме, и мы продолжим исследование.
The first thing here is: no earth, water, fire, air – no four elements. Then, no four higher jhānas: infinite space, infinite consciousness, no-thingness, neither perception or non-perception. So no rūpa and no arūpa, i.e. no materiality, no immateriality. Neither this world nor another world, nor both. It’s not this world, it’s not someplace else, and it’s not both this world and someplace else. Neither sun nor moon. “’Here, bhikkhus, I say there is no coming, no going, no staying, no decreasing, no increasing; not fixed, not moveable, it has no support. Just this is the end of dukkha.’” It seems to be without opposites. It’s an experience of – to use the word we use in modern times – non-duality. Thus the Buddha is describing Nibbāna as non-dual. What does that mean? Well, that’s the whole sutta, so keep this non-duality in mind and we'll continue to explore.
В том же сборнике, в Ud 8.2, Будда снова находится в Саваттхи и дает беседу о Дхамме Ниббаны. Проза точно такая же, как и в предыдущей сутте, а затем Будда произносит это вдохновенное изречение:
In the same collection, at Ud 8.2, again the Buddha is at Savatthi giving a Dhamma talk on Nibbāna. The prose is exactly the same as the previous sutta, and then the Buddha gives this inspired utterance:
Это перевод Джона Д. Айрленда. У Тханиссаро Бхиккху:
That’s John D. Ireland’s translation. Thanissaro Bhikkhu has:
Ключевым моментом является то, что не существует никакой вещи. Но помните, что это не основа небытия, т.е., это не то же самое, что седьмая джнана. Это нечто совершенно иное, и это очень трудно увидеть: трудно увидеть незатронутое или не затронутое. Трудно успокоить свой ум в этом недвойственном состоянии.
The key point is that there is no thing. But remember this is not the base of no-thingness, i.e., this is not the same as the seventh jhāna. This is something quite different, and it’s very hard to see: it’s hard to see the unaffected or the uninclined. It’s hard to rest your mind in this non-dual state.
До сих пор это не привело к пониманию того, что такое Ниббана. Проблема, с которой мы сталкиваемся при описании Ниббаны в суттах, заключается в том, что все они довольно загадочны. Это связано с попыткой описать неописуемое; в основном всё, что Будда может сделать, это намекнуть на то, чем Ниббана не является.
So far this hasn’t really led to a lot of understanding of what Nibbāna is. The problem we encounter in the sutta descriptions of Nibbāna is that they are all rather cryptic. This is due to trying to describe the indescribable; mostly all the Buddha can do is hint at what Nibbāna is not.
Удана 8.3 – это, вероятно, самое известное описание Ниббаны, встречающееся в суттах. Будда снова находится в Саваттхи, читает лекцию Дхаммы о Ниббане, монахи слушают, всё как и раньше, и тут Будда произносит это вдохновенное изречение:
Udāna 8.3 is probably the most famous description of Nibbāna found in the suttas. Again, the Buddha is at Savatthi, giving a Dhamma talk on Nibbāna, the monks are listening, all the same as before, and then the Buddha gives this inspired utterance:
“Есть, бхиккхус, нерождённое, не принесённое в бытие, не сделанное, не обусловленное. Если бы, бхиккхус, не было не-рожденного, не-принесенного-бытия, не-сделанного, не-обусловленного, то не было бы видно спасения от того, что рождено, принесено-бытие, сделано, обусловлено. Но поскольку есть не-рожденное, не-принесенное-бытие, не-созданное, не-обусловленное, поэтому побег обнаруживается из того, что рождено, принесено в бытие, сделано, обусловлено.”[^3]
“There is, bhikkhus, a not-born, a not-brought-to-being, a not-made, a not-conditioned. If, bhikkhus, there were no not-born, not-brought-to-being, not-made, not-conditioned, no escape would be discerned from what is born, brought-to-being, made, conditioned. But since there is a not-born, a not-brought-to-being, a not-made, a not-conditioned, therefore an escape is discerned from what is born, brought-to-being, made, conditioned.”[^3]
Возможно, вы слышали, что Ниббану называют “необусловленным”. В таком переводе оба слова неверны: и “the”, и “необусловленный”. В пали нет артиклей, нет “a”, “an” или “the”. В другом переводе говорится только о том, что есть “нерожденное, несотворенное, нестановящегося, несформированное”, но всё равно перед ним стоит “an”.[^4] Эти “a”, “an” или “the” создают тенденцию к тому, чтобы мы думали о нём как о вещи. Это приводит к тому, что люди думают о “[the] необусловленном” или “[an] необусловленном” как об имеющем онтологическое существование – то есть, это реальная вещь.
You might have heard of Nibbāna referred to as “the unconditioned.” Both words are wrong in such a translation: both “the” and “unconditioned”. Pāli doesn’t have any articles, there’s no “a”, “an”, or “the”. Another translation only says there is “an unborn, unmade, unbecome, unfabricated,” there's still that “an” at the front of it.[^4] This “a,” “an” or “the” creates a tendency for us to think of it as a thing. This leads to people thinking of “the unconditioned” or “an unconditioned,” as having ontological existence – that is, it’s a real thing.
Зубная фея не имеет онтологического существования – это просто концепция. Ваше тело имеет онтологическое существование – это не просто концепция. Некоторые люди хотели бы сделать Ниббану онтологической вещью, чем-то, что действительно существует. Мы даже находим некоторых современных людей, которые говорят о Ниббане как о другом рае. Это не одно из тридцати одного царства существования, описанных в некоторых поздних суттах,[^5] но утверждается, что оно где-то там; более того, когда человек становится полностью пробужденным, он может войти в него. Часто высказывается мысль, что когда человек умирает, став арахантом, он получает возможность жить там вечно. Таким образом, Ниббана была превращена в нечто очень похожее на христианскую идею рая. В суттах говорится совсем не об этом. Но эта ошибка, похоже, возникает из-за неточности перевода; ошибка возникает из-за “[the] необусловленности”.
The tooth fairy doesn’t have ontological existence – it’s just a concept. Your body does have ontological existence – it's not just a concept. Some people would like to make Nibbāna an ontological thing, something that truly exists. We even find some contemporary people basically talking about Nibbāna as another heaven. It’s not one of the thirty-one realms of existence described in some of the later suttas,[^5] but it’s said to be out there; and furthermore when one become fully awakened, one can enter into it. The thought often expressed seems to be that when one dies as an arahant, one gets to go live there forever. Thus, Nibbāna has been converted into something very much like the Christian idea of heaven. This is not what the suttas are saying at all. But this mistake seems to arise due to inaccurate translations; the mistake results from “the unconditioned.”
Как было отмечено в предыдущей главе, существует очень серьезная проблема с приданием Ниббане онтологического существования. Ниббана не меняется. Если Ниббана – это вещь или место, и она не меняется, и она не включает вас прямо сейчас, вы навсегда останетесь снаружи, ‘потому что она не изменится, чтобы впустить вас’. Вам лучше надеяться, что Ниббана не имеет онтологического существования, потому что если вы не пробуждены полностью прямо сейчас, если вы не находитесь полностью внутри Ниббаны прямо сейчас, вы застряли снаружи. Заставлять ее казаться имеющей онтологическое существование, добавляя “the”, – это источник большой путаницы и создания проекта бессмертия.
As was pointed out in the previous chapter, there’s a very serious problem with giving Nibbāna ontological existence. Nibbāna doesn’t change. If Nibbāna is a thing or a place, and it doesn’t change, and it doesn’t include you right now, you’re on the outside forever, 'cause it ain’t going to change to let you in. You better hope Nibbāna doesn’t have ontological existence, because unless you’re fully awakened right now, unless you’re fully within Nibbāna right now, you’re stuck on the outside. Making it seem to have ontological existence by adding the “the” is a source of much confusion and immortality project creating.
“Необусловленный” – это обычный перевод слова “asaṅkhata”. Но слово “необусловленный” создает впечатление, что Ниббана не имеет зависимого происхождения. Однако, как указывалось в предыдущей главе, Нагарджуна прекрасно доказывает, что Ниббана также пуста. Это соответствует стиху 279 Дхаммапады, где говорится, что “все дхаммы” (к которым относится и Ниббана) – это “анатта”, буквально “не самость”. Поскольку “дхамма” включает все явления, живые или нет, “анатта” в более общем смысле означает “без сущности” или “без эссенции” или “пустой” – таким образом, “зависимо возникший”. Таким образом, “необусловленный” – это прямо противоположное тому, что означает “asaṅkhata” в отношении Ниббаны. Подробнее об этом далее.
“Unconditioned” is the common translation of the word “asaṅkhata.” But “unconditioned” makes it seem like Nibbāna is not dependently originated. However, as pointed out in the previous chapter, Nāgārjuna makes an excellent case that Nibbāna is also empty. This matches Dhammapada Verse 279 which says “all dhammā (which includes Nibbāna) are “anattā,” literally “not self.” Since “dhammā” includes all phenomena, whether alive or not, “anattā” more generally would mean “coreless” or “without an essence” or “empty” – thus “dependently originated.” So “unconditioned” is exactly the opposite of what “asaṅkhata” means with respect to Nibbāna. More on this point follows.
Начальное “а” в слове “asaṅkhata” означает “не” или “без”, а “saṅkhata” – это причастие прошедшего времени от глагольной формы, связанной с “saṅkhāra”. Помните, что saṅkhāra – это что-то созданное, или сделанное, или сфабрикованное, или придуманное. Лучшими переводами слова “asaṅkhata”, а не “необусловленная”, были бы “несфабрикованная” Тханиссаро Бхиккху и “несотворённая” Сантикаро. Они действительно хороши, потому что кто такой созидатель/изготовитель? Мы; мы заняты созданием вещей этого мира. Мы создаем из нескольких кусков дерева, скрепленных вместе, стол; и когда мы создаём стол, мы не замечаем деревьев, солнечного света, дождя, минералов в земле, птиц, которые жили на деревьях, насекомых, которых ели птицы, дровосеков, которые рубили деревья, и кого-то, кто перемалывал их в форму стола. Но может случиться так, что вам понадобится не стол, а что-то другое – вдруг вам очень нужны дрова? Вы можете сделать из него не стол, а источник дров. Если случится наводнение, он может стать плотом. У нас определенно есть тенденция представлять себе вещи определенным образом, и мы зацикливаемся на них, как будто они всегда были и остаются такими.
The initial “a” in “asaṅkhata” means “not” or “without,” and “saṅkhata” is the past participle of the verb form associated with “saṅkhāra.” Remember that a saṅkhāra is something that’s created or made or fabricated or concocted. Better translations of asaṅkhata, rather than “unconditioned,” would be Thanissaro Bhikkhu’s “unfabricated” and Santikaro’s “unconcocted.” These are really good, because who’s the concocter/fabricator? We are; we’re busy concocting the things of the world. We’re concocting some chunks of wood, all stuck together, as a table; and when we concoct a table, we miss seeing the trees and the sunlight and the rain and the minerals in the earth, and the birds that lived in the trees, and the insects that were eaten by the birds, and the woodsmen that cut down the trees, and somebody who milled it into the form of the table. But it may come to pass that you need to concoct it as something other than a table – what if you desperately need some fire wood? You could concoct it as a source of firewood rather than a table. If there’s a flood it might become a raft. We definitely have this tendency to conceive of things in a certain way, and we fixate on them as though they are and were always like that.
Asaṅkhata – бессоставной, бесфабричный – означает не делать этого, не зацикливаться на концепциях. Буквально это палийское описание Ниббаны можно перевести как “без рождения” (ajāta), “без существ” (abhūta), “без созданных вещей” (akata) и “без сформированных вещей” (asaṅkhata)[^6] – в отличие от нашего обычного способа восприятия мира, с рождением, существами, созданными вещами и сформированными вещами. Не напоминает ли это вам о не-дуальности, которую мы обнаружили в стихах Уд 8.1, приведенных чуть выше?
Asaṅkhata – unconcocted, unfabricated – would be not doing that, not fixating on concepts. Literally this Pāli description of Nibbāna would translate as “without birth” (ajāta), “without beings” (abhūta), “without made things” (akata), and “without formed things” (asaṅkhata)[^6] – as opposed to our usual way of experiencing the world, with birth, beings, made things, and formed things. Does this remind you of the non-duality we found in the verses of Ud 8.1 just above?
Когда вы смотрите на Вселенную, вы обнаруживаете, что всё зависит от других вещей – ничто не существует независимо. Ранее мы видели, что на самом деле нет ни одного существительного – это всё глаголы. Просто некоторые глаголы движутся довольно медленно. Более того, на самом деле это не куча разных глаголов; на самом деле есть только “разворачивание”. Можете ли вы отстраниться от придумывания вещей и ощутить общую картину? Если да, то вы начинаете понимать, о чем говорит Будда, когда говорит о Ниббане. Это выход за пределы фиксации на вещах. Более того, выйдя за пределы saṅkhāra, мы преодолеваем неведение, игнорируя более широкую картину огромного взаимосвязанного мира. Именно из неведения (avijjā) мы создаем все кажущиеся отдельными кусочки и части реальности. Это более ясно объясняет первую пару звеньев двенадцатизвенной модели – saṅkhāras возникают в зависимости от неведения.
When you look at the universe you find everything is dependent on other things – nothing exists independently. Earlier we saw that there really aren’t any nouns – it’s all verbs. It’s just that some verbs are moving kind of slow. Even further, it's not actually a bunch of different verbs; there is really only “unfolding.” Can you step out of concocting things and experience the bigger picture? If so, you begin to get a sense of what the Buddha is talking about when he is talking about Nibbāna. It’s getting beyond fixating on things. Furthermore, stepping beyond saṅkhāra we have overcome the ignorance of ignoring the much bigger picture of the vastly interrelated world. It's out of ignorance (avijjā) that we concoct all the seemingly separate bits and pieces of reality. This more clearly explains the first pair of links of the twelve link model – saṅkhāras arise dependent on ignorance.
Если вы вспомните главу The Noble Quest, то там были две “важные вещи”, которые необходимо понять. Первая – это обусловленность, зависимое происхождение. Вторая важная вещь в МН 26.19, которую также трудно понять, – это “именно, успокоение всех измышлений, отказ от всех приобретений, уничтожение тяги, бесстрастие, прекращение, Ниббана”.
If you remember back to the chapter The Noble Quest, there were two “important things” that needed to be understood. The first one is this-that conditionality, dependent origination. The second important thing at MN 26.19, which is also difficult to understand, is “namely, the stilling of all fabrications, the relinquishing of all acquisitions, the destruction of craving, dispassion, cessation, Nibbāna.”
Теперь мы можем понять “успокоение всех измышлений” как asaṅkhata – бессодержательный (бессоставной), бесфабричный – не зацикливающийся на концепциях. “Отказ от всех приобретений” – это не цепляние. “Уничтожение тяги” – это прекращение тяги. Они ведут к бесстрастию – к тому, чтобы наш ум не был окрашен заблуждением в концепциях. Они ведут к прекращению – дукха; к ниббане – освобождению. Обратите внимание, что, хотя первая “важная вещь” – обусловленность того-то и того-то, зависимое происхождение – имеет метафизические последствия в качестве побочного эффекта, вторая “важная вещь” – это всё об улучшении вашего поведения благодаря озарениям, полученным от глубокого понимания первой “важной вещи”.
Now we can understand “stilling of all fabrications” as asaṅkhata – unconcocted, unfabricated – not fixating on concepts. The “relinquishing of all acquisitions” is not clinging. “The destruction of craving” is the end of craving. These lead to dispassion – not having our minds colored by being lost in our concepts. They lead to cessation – of dukkha; to nibbāna – liberation. Notice that, although the first “important thing” – this-that conditionality, dependent origination – does have metaphysical implications as a side effect, this second “important thing” is all about upgrading your behavior due to the insights gained from a deep understanding of the first “important thing.”
Как же нам достичь этого? В Удане есть еще одна сутта, которая дает нам реальную практику. В следующей главе мы рассмотрим довольно известную Бахия Сутту.
So how do we get there? There’s another sutta in the Udāna that gives us an actual practice to do. We will examine the fairly famous Bāhiya Sutta in the next chapter.
[^*]: Слово “основа” – это перевод āyatana, которое мы встречали ранее как salāyatanā, относящееся к шести чувствам в двенадцатизвенной модели зависимого происхождения. Āyatana относится как к органам чувств, так и к объектам чувств – но не существует единого английского слова, которое охватывало бы оба эти значения. Иногда āyatanāni переводят как “основы чувств”, чтобы попытаться передать оба значения. В данном случае “основа/āyatana” – это звук или запах, которые являются объектами чувств, но здесь объекты чувств – это один из четырех элементов или одно из четырех нематериальных состояний.
[^*]: The word “base” is a translation of āyatana, which we encountered earlier as salāyatanā referring to the Six Senses in the twelve link model of dependent origination. Āyatana refers to both sense organs and sense objects – but there is no single English word that covers both of these meanings. Sometimes āyatanāni is translated as “sense bases” to try to capture both meanings. Here “base/āyatana” would be like a sound or a smell, which are sense objects – but here, the sense objects are one of the four elements or one of the four immaterial states.
[^1]: Ниббана Сутта: Париниббана (2), перевод с пали Джона Д. Айрленда, https://www.accesstoinsight.org/tipitaka/kn/ud/ud.8.02.irel.html
[^1]: Nibbāna Sutta: Parinibbana (2), translated from the Pāli by John D. Ireland, https://www.accesstoinsight.org/tipitaka/kn/ud/ud.8.02.irel.html
[^2]: Ниббана Сутта: Развязывание (2), перевод с пали Тханиссаро Бхиккху, https://www.accesstoinsight.org/tipitaka/kn/ud/ud.8.02.than.html
[^2]: Nibbāna Sutta: Unbinding (2), translated from the Pāli by Thanissaro Bhikkhu, https://www.accesstoinsight.org/tipitaka/kn/ud/ud.8.02.than.html
[^3]: Ниббана Сутта: ПариНиббана (3), перевод с пали Джона Д. Айрленда, https://www.accesstoinsight.org/tipitaka/kn/ud/ud.8.03.irel.html
[^3]: Nibbāna Sutta: PariNibbāna (3), translated from the Pāli by John D. Ireland, https://www.accesstoinsight.org/tipitaka/kn/ud/ud.8.03.irel.html
[^4]: Ниббана Сутта: Развязывание (3), перевод с пали Тханиссаро Бхиккху, https://www.accesstoinsight.org/tipitaka/kn/ud/ud.8.03.than.html
[^4]: Nibbāna Sutta: Unbinding (3), translated from the Pāli by Thanissaro Bhikkhu, https://www.accesstoinsight.org/tipitaka/kn/ud/ud.8.03.than.html
[^5]: Более подробную информацию см. во Введении к переводу Уолша Дигха Никайя, стр. 37-46.
[^5]: For more information see the Introduction to Walshe's translation of the Dīgha Nikāya, pp 37-46.